Услуги админа   |  О пректе   |   Статьи   |   Конкурс   |   Just for fun
  Главная  
|  Услуги админа  
|  Безопасность  
|  Resque  
|  ALT Linux  
|  Ubuntu  
|  Debian  
|  Fedora  
|  Gentoo  
|  openSUSE  
|  Mandriva  
|  CentOS  
|  Slackware  
|  FreeBSD  
 
Расскажите о нас сейчас
Каталог
Популярные дистрибутивы

Ubuntu Linux 11.10 Oneiric
Скачать Ubuntu Linux 11.10 Oneiric

Slackware Linux 13.37
Скачать Slackware Linux 13.37

ALT Linux 4.0.3 Lite
Скачать ALT Linux 4.0.3 Lite

Sabayon Linux 5.1 LiveDVD
Скачать Sabayon Linux 5.1 LiveDVD
Новинка!
Debian Testing
Debian Testing

Debian 7.0 Wheezy
Debian 7.0 Wheezy

Король Бала. Часть VII

Чаще всего я просыпаюсь с мыслью, что я самый счастливый сукин сын на свете. Не помню, что я думал в среду 11 августа 1999 года, но скорее всего именно это.
Был второй день конференции и выставки Linux World, проходившей в конференц-центре Сан-Хосе. Приехавший на выставку из Германии глава SuSE Дирк Хондел провел ночь га гостевой кровати у нас в гостиной. Я с ним давно знаком. Он из числа «старожилов» XFree86 и занимается графикой Linux. А еще он крестный отец Даниелы. Я проснулся, приготовил капучино Туве и Дирку, прочел «San Jose lercury News» от корки до корки (не считая спорта и рекламы) — я всегда так делаю, — а потом втиснулся в «Toyota-Rav4» и отправился за десять миль в центр Сан-Хосе.
Помню, как я пожал миллион рук.
В тот день акции Red Hat должны были впервые появиться на бирже. За несколько лет до этого они дали мне опцион на льготную покупку их акций и только недавно прислали какие-то бумаги, которые я не потрудился прочесть. Они так и валялись среди других бумаг возле моего компьютера. Помню, я очень желал успеха Red Hat. И не потому что меня сильно волновал мой опцион — я не очень-то вникал в его смысл. Мой интерес был в другом. Во многих отношениях успешный выход на рынок подтверждал бы признание Linux. Поэтому в то утро я немного нервничал. И не я один. На рынке уже несколько недель царило затишье, и народ волновался, стоит ли вообще выходить на рынок в такое время.
Однако все прошло успешно. До конференции донеслась весть, что цена первоначального размещения Red Hat составила 15 долларов. Или 18? Не помню. Важно, что к концу дня их акции продавались по 35. Не рекорд, конечно, но очень неплохо.
Помню, как вез домой Туве и Дирка и сначала почувствовал облегчение. Потом подумал о деньгах и пришел в возбуждение. И только когда мы застряли в пробке на шоссе номер 101, я вдруг понял, что мой капитал за один день вырос практически с нуля до полумиллиона долларов. Сердце у меня забилось чаще. Это был восторг с примесью недоверия.
Я ничего не понимал в акциях и хотел выяснить, что делать дальше. Поэтому я позвонил Ларри Огастину, главе VA Linux. Я ему сказал, что он единственный из моих знакомых разбирается в акциях. Я спросил: «У тебя есть какой-нибудь брокер или еще кто-то, кому ты доверяешь? Я не хочу идти на eBay».
Red Hat предоставила мне опцион, а не просто пакет акций. Я не знал, как им воспользоваться. Я знал, что бывает период блокировки, когда акции нельзя продавать, но не знал, распространяется ли он на меня. И как это скажется на налогах. Ларри, который в этом деле собаку съел и всех знает, связал меня с парнем из Lehman Brothers, который вообще-то не занимался такими мелкими клиентами. Он пообещал выяснить, что мне делать дальше. Тем временем, через два дня после выхода Red Hat на биржу, я получил сообщение из их отдела кадров или от юриста, в котором упоминалось, что акции перед выпуском в открытую продажу были раздроблены. Для меня это была полная неожиданность. Тогда я разыскал тот пакет с бумагами, которые поленился прочесть раньше, и там все было написано простым (для юридического документа) английским языком: мои акции волшебным образом удвоились.
Мои полмиллиона вдруг оказались миллионом!
Честно говоря, вопреки созданному прессой образу — бескорыстного хакера, помогающего людям и давшего обет бедности, — я почувствовал настоящую лихорадку.
«Вот оно», — сказал себе я.
Я сел и внимательно прочел все бумаги Red Hat. Да, я не имел права продавать свои акции в течение 180 дней.
Как же долго могут тянуться 180 дней для свежеиспеченного миллионера на бумаге!
Я занялся новым видом спорта (или просто занялся спортом!) — следил за стоимостью акций Red Hat, которая продолжала расти все последующие полгода. Она росла и росла все время, а пару раз даже резко подскочила. Потом акции снова раздробили. Стоимость моего опциона доходила до 5 миллионов!
Red Hat начала со сравнительно невысокой цены, а потом ее акции взлетели вверх, когда Уолл-Стрит — в порыве страсти ко всему, что связано с Интернетом, — «открыла» Linux. Все холодные месяцы конца 1999 года мы были просто «гвоздем сезона». Газетные и телевизионные знатоки инвестиций не могли налюбоваться на эту маленькую крутую операционную систему, бросившую вызов Microsoft. Мой телефон звонил не переставая. Все это кончилось 9 декабря потрясающей кульминацией — выходом на биржу VA Linux. Такого ошеломляющего успеха никто не ожидал.
Мы с Ларри Огастином поехали в Сан-Франциско, чтобы в момент выпуска акций на биржу быть в здании First Boston Credit Suisse. Я был одет, как обычно: в сувенирную майку и сандалии. Мы взяли с собой жен и детей. Зрелище было то еще: малыши беззаботно бродят среди толпы застегнутых на все пуговицы банковских служащих.
Все произошло очень быстро. По экранам мониторов неслись цифры, которые показывали, что акции VA Linux в первый день торговли достигли отметки в 300 долларов за штуку. Это было неслыханно. Даже не видя цифр, мы бы поняли, что это рекорд. Достаточно было увидеть, как брокеры впадают в транс, слушая CNN или финансовый канал Блумберга. Ларри сохранял присущую ему невозмутимость. Я думаю, он и бровью не пошевелил за все это время. Впрочем, точно не знаю — сам я был занят, отлавливая своих дочерей.
Вероятно, даже туземцы Мадагаскара знают, как разбогател тогда Ларри. Приехал он в Сан-Франциско без особого, капитала за душой, а когда вернулся в Кремниевую Долину, то «стоил» уже около 1,6 млрд. долларов. А ведь ему, как постоянно подчеркивала пресса, не было еще и тридцати.
Что касается меня, то я получил от VA Linux акции и опцион. Как и с Red Hat, я не имел права продавать эти акции в течение полугода. Но в отличие от Red Hat, акции которой постоянно росли, VA Linux было некуда идти, кроме как вниз. После рекорда, поставленного в первый день, ее акции устойчиво падали в течение года, достигнув минимума в 6,62 доллара. Отчасти они пали жертвой корректировки рынка, которая в апреле ударила по акциям большинства технологических компаний. Но и сама Linux с наступлением весны перестала быть «гвоздем сезона». Из-за запрета на продажу акций я не смог воспользоваться бумом на фондовом рынке. С психологической точки зрения следить за акциями этой компании было гораздо труднее, чем за Red Hat: ведь каждый раз, ложась в постель, я знал, что наутро мое состояние уменьшится.
И все-таки я был счастливейшим сукиным сыном на свете.

 

Однажды, январским вечером, Линус приезжает в мой офис в Саусалито. Поиронизировав над моим Макинтошем и тем, что я не использую Linux, Линус садится читать первый набросок длиннющего предисловия, которое я написал от его имени. Я сажусь рядом. Единственный звук Линус издает, когда натыкается на фразу о том, что никогда не ожидал оказаться единственной мировой знаменитостью из Финляндии, помимо Яна Сибелиуса и «горячих финских парней». Прочитав предисловие минут за десять, он говорит только: «Ну и длинные же у тебя фразы!» Пару часов мы укорачиваем мои фразы и вставляем его словечки, одновременно осваивая навыки коллективного труда (то, что мы чемпионы по коллективному безделью — давно ясно). В итоге мы то предисловие вообще выкинули.
Потом Линус пытается — безуспешно — улучшить разрешение на моем плоском мониторе. Этот монитор — прошлогодний писк моды, и для меня он — показатель престижа. «Как ты можешь работать с такой фигней?» — спрашивает Линус. Ему не удается повысить разрешение так, как хочется. Тогда он достает листок бумаги, начинает рисовать схемы и объяснять мне, как работает монитор. Наконец я говорю: «Пойдем, поедим суши!»
«Эта чертова история просто сводит меня с ума, — говорит Линус. — Никак не могу дождаться конца блокировки. Получается, что деньги как бы есть, но их как бы нет. Я все время об этом думаю».
Я заказываю саке. Он — за рулем, поэтому пьет сок.
«Ар сих пор у нас на счету никогда не было больше пяти тысяч. Кроме акций и накоплений, которые нельзя трогать, это были все наши капиталы. Поэтому теперь, когда у меня на бумаге столько денег и...» — «Сколько примерно"? Пара миллионов?» — «А. двадцать — не хочешь? Столько стоят мои акции VA Linux, пока курс не упал. Но я не могу получить эти деньги, пока не пройдет полгода. Нет, теперь уже пять месяцев». — «Не вижу, в чем проблема. Тебе придется подождать пять месяцев с покупкой большого дома? Не хочу показаться бесчувственным, но...» — «Ну послушай, вначале казалось, что мы сможем купить любой дом, какой захотим. Но нам нужно пять спален, и мы хотим такой участок земли, чтоб было слышно кузнечиков и лягушек, и на работе я каждый день играю в пул, поэтому нужна еще комната, в которой поместится бильярдный стол. И нам нужно отдельное помещение на случай приезда родителей Туве или если из Финляндии приедут на несколько месяцев друзья моей сестры помочь нам с детьми. Смешно — Патриция родилась, когда мы переезжали из Финляндии в Штаты, Даниела родилась, когда мы переехали из квартиры в дом, а...» — «Так вы что, работаете над третьим?» — «У нас все идет естественным путем». — «То есть ты хочешь сказать: мы планируем еще одного ребенка». — «Пусть так. Одним словом, нам нужен большой дом, и мы уже посмотрели несколько, но они все страшно дорогие. Получаешь двадцать миллионов и думаешь — теперь-то я могу купить любой дом. Но мы посмотрели дом в Вудсайде за миллион двести — совсем без участка и вообще довольно скверный. Самый лучший дом, что мы видели, стоил пять миллионов. Но ведь из двадцати миллионов половина — ясное дело — уйдет на налоги. Останется, десять, но налог на такой дом может составить тысяч шестьдесят в год, на это тоже нужны деньги. Вот я и не знаю. Может, я один раз в жизни получу столько денег; нельзя покупать такой дом, в котором мне будет жить не по средствам. И мы не хотим, чтобы над нами висела ссуда». — «Мне тебя не жалко. Во-первых, если Transmeta удачно продаст свои акции, то и тебе кое-что перепадет». — «Да, но я всего лишь младший инженер. У меня не так уж много акций. А зарплата у меня не так чтобы очень». — «Линус, ты можешь обратиться к любому венчурному капиталисту в этом городе и получить все, что захочешь». — «Наверное, ты прав».

 

Home   |   Trademarks
Copyleft © 2005-2017 Сообщество пользователей "LINUXiso".
Последнее обновление сайта: 06-06-2017 09:07